newborn

Оказалось, что я родился в конце войны. «Японской» войны. Что имелось в виду, русско-японская, или противоборство Империи со Штатами во Вторую Мировую — я не знаю. Может быть, ни то, ни другое. Но это беспокоит меня значительно меньше, чем то, что я узнал потом. Я не смог родиться сразу, по крайней мере, не так, как нужно. Только половина меня. Чтоб родилась вторая, они сделали мне инъекцию — сложно сказать, в моё маленькое новорожденное тело, или прямо в дух. Кажется, это был героин. Даже не удивительно, что мне тогда стало плохо  — обычная игла была огромной относительно моих размеров,  мне пришлось всё же родиться целиком. Мне не стыдно.

Позже, уже старшим, я стоял на перроне небольшого вокзала неподалеку от какого-то побережья. С запада (наверное, не знаю точно) медленно полз паровоз, выбрасывая тучу дыма из труб. Это были уже последние, кто возвращался с войны. Рядом со мной стояло несколько женщин, одна из них, в плаще графитового цвета, завуч из моей школы. Я не видел её уже много лет. Я вдруг понял, что она была одной из тех, кто принимал решение по поводу инъекции. «Вы бы в любом случае это сделали, я ведь прав?» - спросил я. Она всегда была добра ко мне. Вместо ответа она сначала какое-то время смотрела вниз, но затем кивнула — понятно и то, что это на самом было тяжелое решение. Я благодарно обнял её. Поезд приближался.

Мы с другом, назовём его Брюс, встретились после работы. Вместо разговора за привычной чашкой кофе, мы пошли плавать. Это место было похоже не на пляж, оно было похоже на… На такое, куда вода пришла шесть или семь лет назад — а до того здесь был город, где ездили автомобили и продавали газировку. Я плаваю не очень хорошо, и у этой воды привкус труб и хлора. Но всё же я получал удовольствие от ощущения своего тела в прохладной жидкости H₂O. Снова вернулось чувство начала жизни.

Очень сложно описывать флуктуации времени, особенно когда сам их не слишком понимаешь. Моё пост-рождение, с одной стороны, не могло наступить спустя время, оно обязано было случиться сразу же. Мне, с другой стороны, казалось, что всё это заняло десятки, или сотни лет. Но когда я вернулся в пансионат, девочки не слишком удивились: похоже, для них я отсутствовал едва неделю. Они весьма доброжелательно ко мне относились, но даже не подозревали, через что мне пришлось пройти, пока мы не виделись. Я же с облегчением вздохнул: не важно, теперь можно просто спокойно пожить здесь, с ними.